УКРАИНА: ОЛИГАРХИЧЕСКИЙ МЯТЕЖ В ДОНБАССЕ

Збигнев Марцин Ковалевский

Эта статья была впервые опубликована по-польски в Le Monde diplomatique – Edycja polska, № 12 (106), декабрь 2014 г., по-английски в International Viewpoint, 27 января 2015 г., и по-французски в Mediapart, 2 февраля 2015 г.

20 февраля 2014 года на Майдане в Киеве были убиты семьдесят пять человек. На

Andrew Butko, CC BY-SA 3.0

Andrew Butko, CC BY-SA 3.0

следующий день министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский настаивает: «Если вы не подпишете соглашение, у вас будет военное положение и армия на улицах. Вы все будете покойниками». Министры иностранных дел Франции и Германии вторят его словам. Трио лидеров украинской оппозиции в конце концов итоге уступает давлению. Хотя они очень боятся реакции Майдана, но все же принимают сделку с Януковичем. Он остается президентом до декабря – до досрочных президентских выборов. Западные политические элиты вздыхают с облегчением: революцию перенаправили на институциональный путь, где она, без сомнения, увязнет. Но сразу же следует первая неожиданность. Войска Министерства внутренних дел и полиция реагируют на соглашение, как если бы оно было капитуляцией Януковича. Поспешно, даже в панике, они покидают поле битвы, тем самым оставляя режим без сил безопасности. Все больше и больше полицейских переходят на сторону Майдана.

В свою очередь Майдан считает, что капитулировали именно лидеры оппозиции. В темноте над головами огромный и очень разъяренной толпы, через это море огоньков свечей плывут гробы убитых. Арсений Яценюк, Виталий Кличко и Олег Тягнибок отчитываются о переговорах и защищают соглашение. Майдан реагирует враждебным рёвом. Тягнибок выступает, пытаясь удержать контроль над умами масс. Командир одной из сотен самообороны Майдана, 27-летний Владимир Парасюк, прокладывает путь через толпу, выходит на сцену, хватает микрофон и произносит короткую и очень эмоциональную речь, которая с первых же фраз становится частью истории: «Мы не являемся членами какой-либо организации, мы просто народ Украины. (…) Мы, простые люди, говорим нашим политикам, которые стоят за моей спиной: Нет! Никакой Янукович не будет президентом до конца года. Он должен сложить полномочия до завтрашних 10 часов утра». Майдан отвечает громовыми аплодисментами, подтверждая свою горячую поддержку сказанному. «Наши лидеры обменялись рукопожатиями с этим убийцей. Позор!» «Позор!» – отвечает толпа. «Если завтра до 10 утра вы не представите декларацию, что Янукович должен уйти в отставку, мы пойдем в атаку, с оружием в руках! Я клянусь!» [1] Соглашение, подписанное лишь несколькими часами раньше, перестало существовать. Узнав, что происходит с его силами безопасности и на Майдане, Янукович незадолго до полуночи бежит из Киева на вертолете. Его режим пал.

Подлинно народные революции невозможно сдержать. Они удивляют даже самих себя. В этом их великая сила и удивительная слабость. Лоуренс Аравийский – знавший кое-что о том, чем являются революции, – писал, что их участники «опасные люди, ибо они могут действовать во сне с открытыми глазами, превращая свои грёзы в реальность» [2]. Революции не принимают во внимание баланс сил. Майдан, решив окончательно разорвать колониальные отношения, которые связывали Украину с Россией на протяжении трех веков, обратившийся с этой целью к Европейскому Союзу, меряет свои силы своими надеждами. Однако уже возрождается российский империализм, очень ослабший после распада Советского Союза [3]. Восстановление его господства над Украиной имеет первостепенное стратегическое значение для России. Поэтому немедленно следует контратака.

Империя наносит ответный удар

Россия смогла захватить Автономную Республику Крым и Севастополь – российский Гуантанамо – воспользовавшись очень большой слабостью Украины в военном отношении. В 1994 США и Великобритания совместно с Россией убедили страну, которая была тогда третьей ядерной державой мира, отказаться от ядерного оружия в обмен на документ – ничего не стоящий, как выяснилось двадцать лет спустя – Будапештский меморандум [4]. Позднее, после усилий сенатора Барака Обамы, поддержанного Конгрессом и президентом Джорджем У. Бушем, Украина позволила США ликвидировать значительную часть своих конвенциональных вооружений [5]. Таким образом Россия смогла осуществить аннексию почти без единого выстрела. Опасаясь военного конфликта с Россией, западные политические медиа-элиты узаконили аннексию: почти никто не ставит под сомнение утверждение об участии 83 процентов избирателей в референдуме. Посыл ясен: даже если и были фальсификации, мы всё равно знаем, что русскоязычное население является большинством в Крыму, и мы знаем его выбор. Мировые СМИ молчали о совершенно иных данных, предоставленных руководителями крымских татар. Они не распространяли информацию о докладе Евгения Боброва, опубликованном Советом при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека. Бобров показал, что «в Крыму по разным данным за присоединение к России проголосовали 50-60 % избирателей при общей явке в 30-50 %; жители Крыма голосовали не столько за присоединение к России, сколько за прекращение, по их словам, “коррупционного беспредела и воровского засилья донецких ставленников”», протежируемых только что свергнутым режимом, иными словами, против олигархии Донбасса [6]. «Олигархия» – популярный на Украине термин для обозначения местного монополистического капитала.

Российский полковник Игорь Гиркин, позже ставший «министром обороны Донецкой Народной Республики» и получивший известность как Стрелков, принял участие в аннексии Крыма. Он говорил: «Когда произошли события в Крыму, было понятно, что одним Крымом дело не закончится. Крым в составе Новороссии — это колоссальное приобретение, бриллиант в короне Российской империи. А один Крым, отрезанный перешейками враждебным государством не то. Когда украинская власть распадалась на глазах, в Крым постоянно прибывали делегаты из областей Новороссии, которые хотели повторить у себя то, что было в Крыму» [7]. Новороссия – это старое колониальное название Юго-Восточной Украины. Вместе с возрождением российского империализма мы наблюдаем возвращение царистских названий – Новороссии и Малороссии.

Бастион монополистического капитала

После сотен лет колониального правления Украина является наиболее регионально несбалансированной страной Европы. Донбасс, расположенный под боком у России крупный центр тяжелой промышленности – регион угля и стали, – является главным бастионом монополистического капитала. С точки зрения концентрации капитала он существенно превосходит другие области. Два исследователя, анализировавшие реставрацию капитализма в Донбассе, Влад Михненко и Адам Суэйн, уже давно предупреждали, что господствующее представление о регионе «как в либеральной, так и в марксистской традиции, по крайней мере отчасти является продуктом колониального западо-центричного взгляда» [8]. Этот подход состоит в том, что «с точки зрения национальности, идеологии и геополитики, страна разделена на “Восток”, где предположительно господствует анти-рыночная номенклатура, находящаяся под влиянием наследия антизападной советской идеологии и Русской Православной Церкви, и “Запад”, рассматриваемый как горнило украинской национальной идентичности и находящийся под влиянием про-реформенных, про-западных и выступающих против истеблишмента политических сил» [9].

Как бы то ни было, сравнительное исследование двух структурно схожих старо-промышленных регионов Восточной Европы показывает, что в Донбассе капитализм имеет более неолиберальной характер, чем в Верхней Силезии (юг Польши), это при том, что Верхняя Силезия является регионом, являющимся частью Европейского Союза. Михненко показывает, что «в Верхней Силезии щедрый (относительно, конечно, – ЗМК) сектор социальной защиты и высокий уровень государственных расходов на здравоохранение и другие социальные услуги привели к устойчивому улучшению индикатора человеческого развития региона. В свою очередь, резкое снижение ряда важнейших показателей продолжительности жизни и человеческого развития, которые испытал посткоммунистический Донбасса, было вызвано постоянным снижением государственных расходов на здравоохранение и прочие социальные услуги, и в целом низким уровнем государственного участия в системе обеспечения социальных потребностей». [10]

Хищный монополистический капитал, сформированный в очень короткое время в Донбассе в основном политическими, криминальными и иными внеэкономическими методами накопления, консолидировавшись к концу 1990-х годов, заблокировал доступ в регион конкурирующим капиталам и захватил политическую власть посредством Партии регионов. В обмен на поддержку, оказанную президенту Леониду Кучме (1994-2005) в Донбассе, этот капитал обеспечил себе бóльшую экономическую автономию и значительные привилегии. Это единственный украинский регион, извлекший выгоду таких привилегий. «Это стало возможным лишь из-за сотрудничества внутри местной элиты для защиты своих сверх-прибылей», что, «в свою очередь, создало материальные предпосылки для постепенного проникновения этих элитных групп в государственное управление. Поскольку регион де-факто является экономически автономным, не оказывается никакого давления за увеличение политической автономии, и бизнес скорее концентрируется на свою экспансию за пределы региона». [11] Так обстояло дело в первые годы XXI века. Один из лучших западных специалистов по истории Донбасса, Хироаки Куромия, даже сказал, что Донбасс может выпрыгнуть раньше других регионов «в объятия капиталистической и демократической Европы» [12], иными словами говоря, выступить пионером неолиберальных реформ в стране в целом.

Захватывая центральную власть

В 2004 году экспансия донбасского монополистического капитала привела к его первой попытке захватить власть в центре путем фальсификации выборов, чтобы обеспечить пост президента Украины своему политическому представителю, кандидату от Партии регионов, Януковичу. Разразившаяся «Оранжевая революция» на некоторое время предотвратила это. Используя изощренные методы исследования, Михненко установил, что «классовая структура регионов была важнейшим фактором успеха [Виктора] Ющенко на выборах в 2004 году», потому что «победа Оранжевых была обеспечена большинством голосов в наименее буржуазных областях страны». Янукович, напротив, получил поддержку избирателей прежде всего там, «где наиболее развитой была городская буржуазия» [13]. Девять лет спустя народная поддержка «Революции достоинства» на Майдане была в различных регионах, как правило, сходной с «Оранжевой революцией». К концу января 2014 году эта поддержка была очень сильной на западе (80 процентов), сильной в центре страны (51 процент), низкий на юге (20 процентов) и очень низкой на востоке (8 процентов, в десять раз меньше, чем на западе). Напротив, поддержка режима Януковича была сильна на Востоке (52 процента), низкой на юге (32 процентов), очень низкой в центре страны (11 процентов) и незначительной на Западе (3 процента, в семнадцать раз меньше, чем на Востоке) [14]. Тот факт, что поддержка революции, свергнувшей господство донбасского монополистического капитала, была сильнее всего там где слаба была буржуазия, само по себе не грантировало того, чтобы на власть смогла претендовать какая-либо политическая сила с программой радикальной альтернативы неолиберальному капитализму. Напротив, «Революция достоинства» проложила дорогу к власти для других неолиберальных политических сил, представляющих менее концентрированные и гораздо сильнее разделенные в политическом отношении группы капитала. Размышления о том, почему так случилось, будут бесплодными, если не будут исходить в первую очередь из того факта, что революции сами по себе не рождают антикапиталистических политических сил. Они могут только выдвинуть такие силы во главу движения, при обязательном условии, что они существуют и материализуются не в воображении активистов, но в реальности социальных движений.

Русификация Донбасса

«С 1940-х до первой половины 1980-х годов показной интернационализм маскировал планомерную политику русификации, которая последовательно формировала облик Донбасса как “русскоязычного региона”». [15] В независимой Украине эту политику продолжали проводить региональные олигархические власти. На протяжении 1970-1989-2001 годов доля украинцев, считающих украинский язык своим родным, сократилась в Донецкой области с 79 процентов до 59,6 процента, а затем 41,2 процента, а в Луганской области с 87,5 процентов до 66,4 процента, а затем 50,4 процента. Сегодня в городах Донецке и Луганске украинцы составляют менее половины жителей, а украиноязычных жителей только 11,1 процента в первом и 13,7 процента во втором городе. Напротив, в сельской местности украинцы составляют подавляющее большинство – по 73 процента в обеих областях – и бóльшая часть из них пользуется украинским языком. В настоящее время в двух областях русские составляют почти 40 процентов населения. [16] «В языковой структуре городской среды мы наблюдаем продолжение по инерции этно-лингвистических процессов советского периода, которые характеризовались не только массовой миграцией русских, но и их трансформацией в господствующее меньшинство, и украинцев в массовый этнос (подчиненное большинство)» [17]. Но это не просто вопрос инерции. Так же, как это было в Советском Союзе, где крупные городские центры были основной зоной колониальной политики, направленной на русификацию периферии, после распада СССР олигархическая власть проводит активную политику распространения видения Донбасса как русифицированной области, стремящейся в Россию.

В геополитике господства российского империализма на Украине и продвижения на запад «Русского мира» – задуманного в традициях монархизма, православия, черносотенцев и белогвардейцев – Донбасс занимает чрезвычайно важное место. Несколько лет тому назад украинский историк Юрий Николаец изложил это очень ясно и очень дальновидно. Он писал: «В нынешних условиях Донбасс, как пограничная зона между Украиной и Россией, стал одним из фактических вариантов экспансии Российской Федерации в качестве станы-лидера. В этом случае эта страна активно разыгрывает карту “донбасской идентичности” с целью решения некоторых своих политических, экономических и социальных проблем путем расширения сферы влияния на территории Украины. “Языковой вопрос”, тесно увязанный с расширению сферы использования русского языка и навязыванию воображения об “исконно русским Донбассе”, становится, таким образом, одним из средств дестабилизации Украины. Похоже, однако, что в экономической сфере российская сторона гораздо сильнее заинтересована в контроле над сталелитейной промышленностью, чем в добыче ископаемого топлива. Дело в том, что угледобыча требует значительных субсидий, и даже во время существования СССР рентабельность добычи угля в Донбассе была сомнительна. Контроль же над черной металлургией, напротив, является источником прибыли и расширения зоны влияния на территории Украины. Именно по этой причине, весьма вероятно, что русское население региона вновь станет заложником интересов политического руководства Российской Федерации, когда из-за цены на российский газ конкурентоспособность украинских промышленных предприятий снизится, а уровень жизни населения упадет. Таким образом, под популистскими лозунгами “братства славянских народов”, “поддержки русского населения” на Украине и “расширения сферы использования русского языка”, направленными против украинизации Донбасса, будет поставлена под вопрос социальная стабильности украинского государства, и будет спровоцирован конфликт между населением восточных и западных регионов Украины». [18]

Олигархические «контрас»

«Донбасские контрас» – такой термин особенно уместен применительно к олигархическому мятежу в Донбассе, потому что он напоминает нам о вооруженном контрреволюционном движении под эгидой США в Никарагуа после свержения режима Сомосы. Бароны Партии регионов и промышленные магнаты приступили к мобилизации этих «контрас» уже во время Майдана, чтобы предотвратить его распространение на Донбасс и поддержать репрессивный аппарат ополченцами – печально известными титушками – отправленными в Киев. Пропагандистская кампания по поводу смертельной опасности, исходящей от «нацистов, фашистов и бандеровцев» Майдана, о которых распространялись страшные истории, была развязана при поддержке телеканалов российского режима, преобладающих в информационном поле этого региона.

Коммунистическая партия Украины (КПУ), весьма влиятельная здесьтам, не стеснялась копировать нацистские тексты о еврейских гетто, говоря о Майдане – «белом снаружи, черном внутри» – сравнивая его с черными гетто США, описывая их как обитель паразитов. Процитируем эту гнусную пропаганду: «Огромные кучи мусора, все виды инфекций и болезней, до сих пор не известных медицине, – характерная особенность быта резерваций. Сами жители нигде не работают и получают деньги только за то, что бесцельно слоняются по улицам. Своё нежелание работать они мотивируют тем, что устали быть рабами. Там, в Америке, граффити с изображением Мартина Лютера Кинга. Здесь, у нас, – портреты Тимошенко и Бандеры. И там, и здесь одеты в то, что отдали добрые люди. Как у нас, так и за океаном, весь этот бедлам называют обаятельным словом “демократия”. В данном контексте демократии у нас даже больше. В Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Сан-Франциско полиция хоть изредка совершает рейды по таким местам и просто отстреливает некоторых взбесившихся негров. (…) Даже темнокожие продавцы на рынках секонд-хенда в Киеве выглядят куда более цивилизованными, чем наши “бледнолицые братья” из западных областей страны, собравшиеся на Майдане. “Белые” снаружи, но “чёрные” внутри.» [19] Нет ничего удивительного в этой демонстрации расизма – КПУ является колониальной партией.

После падения режима Януковича, то есть после потери государственной власти политической и экономической элитой Донбасса, эта элита попала в панику. Монополистический капитал Донбасса решил отступить в свою твердыню, чтобы сохранить свою власть по крайней мере там: ввести автономию региона, на этот раз политическую, принять поддержку русского империализма и, при необходимости, с его военной поддержкой, организовать сецессию. Мы знаем, какова была роль Рината Ахметова, донецкого промышленного магната и самого могущественного олигарха Украины. «Донецкая Народная Республика была его проектом», прямо признавал сайт сепаратистов «Русская весна» [20]. Один из руководителей мятежа, Павел Губарев наивно рассказал российским СМИ о роли Партии регионов и Ахметова: «Начали появляться лидеры так называемого народного ополчения во всех городах. И партия власти, олигархи наши восточные, (…) начали работать с активистами народного ополчения. Оказалось, что две трети из активистов уже на содержании олигарха Ахметова. Очень небольшая группа лиц сохраняла верность идее, но при этом все равно брала деньги. Деньги брали все!» [21]

«Я нажал на спусковой крючок войны»

В Луганской области мятеж был инспирирован Александром Ефремовым, правой рукой Януковича в Партии регионов и человеком, чьи интересы столь же широки, как и темны. Когда в 1998-2005 гг. он был во главе области, то в массовом масштабе организовывал корпоративные банкротства и привел область к глубокому экономическому и социальному коллапсу [22]. Именно Валерий Болотов – его бывший шофер и телохранитель, отвечавший за контроль над копанками, нелегальными шахтами бедняков, которых он облагал данью в пользу своего босса – стал руководителем мятежа в Луганске и был в начале событий «премьер-министром Луганской Народной Республики». «Контрас» и активизировавшиеся российские спецслужбы нуждались в более боевых элементах, чем чиновники Партии регионов и КПУ, поэтому сепаратистское движение быстро перешло в руки сетей крайне правого русского национализма, давно созданных в Донбассе. Им на помощь вскоре прибыли многочисленные крайние правые из России.

6 апреля сепаратисты во главе нескольких тысяч человек, доставленных автобусами, взяли штурмом здание Службы безопасности Украины в Луганской, где захватили 1300 автоматов Калашникова, собранных там для неизвестной цели. Однако поворотным моментом в первой фазе мятежа стало не это событие, потому что «практически маховик войны, которая до сих пор идёт, запустил наш отряд», – говорит Стрелков, который тогда заявился на Украину во главе отряда из 52 человек и обосновался в Славянске. Этот монархист, сторонник восстановления православной Российской империи, пес войны, типичной колониальной и периферийной войны, который воевал в Приднестровье, в Боснии вместе с сербскими националистами, в Чечне, входящий в список военных преступников, подготовленный Российской обществом «Мемориал», так сказал о себе: в Донбассе «спусковой крючок войны всё-таки нажал я» [23]. Через несколько недель после прибытия в Славянск он публично пожаловался в драматической декларации, что не было никакого народного восстания или массового движение сепаратистов, и что люди Донбасса не хотят вступать в ряды повстанцев [24].

В качестве «министра обороны» Стрелкову не удалось сформировать хотя бы ядро команды или главный штаб мятежа, который оставался раздробленным между различными командирами и вооруженными группами, действующими на свой страх и риск. Несмотря на поддержку России, мятеж мог продолжаться лишь из-за необыкновенной слабости украинской армии – которая как боевая сила, а не просто бюрократическое учреждение, была сформирована фактически только во время войны, из-за отсутствия опыта у Национальной гвардии и добровольческих батальонов, но прежде всего из-за невероятной некомпетентности, инертности и коррупции военного аппарата. Сообщения с поля боя, рассказывающие о попытках остановить кровотечения у раненых туалетной бумагой – лишь верхушка айсберга рассказов солдат, неподготовленных, голодных, обутых в кеды, без бронежилетов, перевязочных средств и медицинской помощи, удерживающих фронт благодаря материальной поддержке волонтеров, принадлежащих к независимым объединениям. Министерство обороны и Генеральный штаб постоянно подвергались критике за сомнительные сделки по продаже снаряжения и военной техники, которых нет на фронте, или за закупки по завышенных ценам, которые позволяют генералам набивать свои карманы. Эти учреждения постоянно лгут о состоянии военной техники, о поставках, о положении войск на линии фронта и о количестве жертв. Они лгут, говоря, что была организована эвакуация сотен раненых, что прибыли подкрепления, что войска вырвались из окружения, что было доставлено противотанковое вооружение, что были обеспечены пища, жилеты, и теплая одежда…

Программа национальной обороны

Несмотря на это, украинские вооруженные силы постепенно начали одерживать победы. В начале июля Стрелкову удалось в последний момент и почти чудом ускользнуть со своим отрядом в несколько тысяч человек из окруженного Славянска, несмотря на приказ Москвы в коем случае не оставлять город. Ему удалось пробиться в Донецк, оборона которого войсками сепаратистские не планировалась. «Если бы мы остались в Славянске, то через неделю, максимум через две, Донецк бы пал. А выйдя, мы сорок суток держали Донецк до прихода “отпускников”. Хотя последние дни были просто отчаянные.» [25] Под «отпускниками» имелись в виду российские войска. Их называют так потому, что по утверждению российские власти, что это военнослужащие, которые в свой отпуск отправляются на войну в Донбассе вместо того, чтобы отдыхать на пляже. От 35 до 40 тысяч таких «отпускников», ведущих боевые действия в регулярных воинских частях, уже прошли через Донбасс.

Агрессия России в августе 2014 спасла сепаратистов, но в обмен Москва поставила условие, которое было послушно выполнено: Стрелков был вынужден самоустраниться. Роль псов войны, полевых командиров и авантюристов подходит к концу, тем более, что они могут стать героями «Русского мира» и тем самым представлять опасность для Кремля. Военная власть и вследствие этого политическая власть в Донбассе была постепенно перехвачена аппаратом российского государства.

Бывшее колониальное владение в одиночку ведет неожиданную и непосильную войну против великой державы. Отчаянные призывы к западной военной помощи не вызвали заметного отклика. Если Украина и может рассчитывать на помощь, то, вероятно, только от обществ, которые в прошлом испытали господство российского империализма и вновь чувствуют себя в опасности. Проблема, однако, в том, что не слишко-то вероятно, что Украина сумеет защитить себя, поскольку ее судьба находится в руках правительства, представляющего интересы буржуазии и проводящего радикальные неолиберальные реформы.

Поиск поддержки или спасения от крупных западных империалистических держав повторяет ошибку, некогда сделанную Тадеушем Костюшко, когда он обратился к западным правительствам с безответным заявлением, что «поляки хотят освободиться от ига России и призывают помочь против империи, которая, когда победит, то получит преимущество, нарушающее равновесие в Европе». [26] Однако в Европе в то время не было никакого равновесия, к которому он взывал. Эффективной может быть только программа национальной обороны, отвечающая самым жизненно важным интересам большинства украинского общества. Из-за своей классовой природы нынешнее правительство не может предложит ее. Отправная точка такой программы была указана Маурицием Мохнацким: «Надо в большей мере рассчитывать на движение масс, на действия всего народа, чем на регулярную армию» [28].

Перевод Павла Кудюкина

[1] «Якщо завтра до 10.00 не буде відставки Януковича – Майдан піде на збройний штурм» – http://dailylviv.com , 21 февраля 2014 г.

[2] Lawrence T.E. Seven Pillars of Wisdom: A Triumph. New York: Anchor Books, 1991. С. 24.

[3] См.: Ковалевский З.М. Российский империализм, http://www.praxiscenter.ru/issledovaniya/kriticheskaya_teoriya/ иhttp://zmkowalewski.pl/?page_id=71

[4] См.: Gibbs D. Why Ukraine Surrendered Security: A Methodological Individualist Approach to Nuclear Disarmament // The Agora: Political Science Undergraduate Journal. No. 2, 2012.

[5] См.: Matrosko D. Flashback: Senator Obama Pushed Bill That Helped to Destroy More than 15,000 Tons of Amunition, 400,000 Small Arms 1,000 Anti-aircaft Missiles in Ukraine, http://www.dailymail.co.uk/ , 5 марта 2014 г.

[6] Проблемы жителей Крыма,  http://president-sovet.ru/ , 5 мая 2014 г. См.: Gregory P.R. Putin’s “Human Rights Council” Accidentally Posts Real Crimean Election Results, http://www.forbes.com/ , 5 мая 2014 г.

[7] Проханов А., Стрелков И. Кто ты, “Стрелок”? // Завтра, 20 ноября 2014 г.

[8] Swain A., Mykhnenko V. The Ukranian Donbas in “Transition” // A.Swain (ed.), Re-Constructing the Post-Soviet Industrial Region: The Donbas in Transition. London; New York: Routledge, 2007. С. 40.

[9] Mykhnenko V. Swain A. Ukraine’s Diverging Space-Economy: The Orange Revolution, Post-Soviet Development Models and Regional Trajectories // European Urban and Regional Studies. No. 2, 2010. С.146.

[10] Mykhnenko V. The Political Economy of Post-Communism: The Donbas and Upper Silesia in Transition. Saarbrücken: Lambert Academic Publishing, 2011. С. 189.

[11] Kovaleva E. Regional Politics in Ukraine’s Transition; The Donetsk Elite // A. Swain (ed.), op. cit., с. 65.

[12] Kuromiya H. Donbas – The Last Frontier of Europe? // О. Schmidtke, С. Yekelchyk (eds.), Europe’s Last Frontier? Belarus, Moldova and Ukraine between Russia and the European Union. Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2008. С. 111.

[13] Mykhnenko V. Class Voting and the Orange Revolution: A Cultural Political Economy Perspective on Ukraine’s Electoral Geography // Journal of Communist Studies and Transition Politics. No.2/3, 2009. С. 278, 280.

[14] КМIС (Київський міжнародний інститут соціології). Ставлення в Україні та Росії до акцій протесту в Україні,http://kiis.com.ua/ , 28 лютего 2014 г.

[15] Нiколаець Ю.О. Поселенська структура населення Донбасу (Етнополітичний аспект динаміки). Київ: IПiЕНД им. I.Ф. Кураса НАН Украïни, 2012. С. 166-167.

[16] Калакура O. Мовнi практики й етнiчна самоiдентифiкацiя населення Донбаса // Наукови Записки Iнституту Полiтичних iЕтнонацiональних Дослiджень им. I.Ф. Кураса НАН Украïни. № 5 (61), 2012. С. 47-49.

[17] Скляр В. Відмінності в етномовній структурі населення обласних центрів та сільського населення півдня та сходу України // Українознавчий альманах. Т. 5, 2011. С. 42.

[18] Николаець Ю.O. Указ. соч. С. 186.

[19] Кузьменко М. Белые снаружи, черные внутри // Коммунист, 17 января 2014 г.

[20] Эль-Мюрид [Несмиян А.Е.]. Ахметов в засаде, выжидает – когда же руководство ДНР начнет допускать серьезные ошибки // Русская весна, 26 мая 2014 г.

[21] Снегирев Ю. Наряд мученика примерять не хочу // Российская газета, 12 мая 2014 г.

[22] Центр Протидії Корупції. Активы Януковича: Александр Ефремов, http://yanukovich.info/oleksandr-efremov/ , 28 января 2014 г.

[23] Проханов А., Стрелков И. Указ. соч.

[24] См.: Ковалевский З.М. Украина: Русские белогвардейцы на Донбассе, http://www.praxiscenter.ru/tribuna/sotsialnopoliticheskie_problemy/ и http://zmkowalewski.pl/?page_id=111

[25] Проханов А., Стрелков И. Указ. соч.

[26] Rychlicki F. Tadeusz Kościuszko i rozbiór polski. Kraków: Nakładem autora, 1871. С. 179. Тадеуш Костюшко (1746-1817) участвовал в войне за независимость США и организовал в 1794 г. вооруженное восстание против российской оккупации после Второго раздела Польши.

[27] Mochnacki M. Powstanie narodu polskiego w roku 1830 i 1831. T. 1. Poznań: Księgarnia J.K. Żupańskiego, 1863. С. 11. Мауриций Мохнацкий (1803-1834) – политический деятель и журналист, бывший так же пианистом и одним из теоретиков польского романтизма, возглавлял революционное течение в польском восстании 1830-1831 гг. против русского владычества.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *